МЭФ-2026: Сессия №4 "Как повысить доходы сельхозпроизводителей в России?"

 В рамках Московского экономического форума (МЭФ) состоялась сессия: “Как повысить доходы сельхозпроизводителей в России?”.

Ее участниками стали президент Российского Зернового Союза Аркадий Злочевский, заведующий отделом аграрной политики и прогнозирования развития АПК Всероссийского научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства, член-корреспондент РАН Андрей Колесников, заведующая отделом исследования ценовых и финансово-кредитных отношений Всероссийского научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства, член-корреспондент РАН Влада Маслова, президент «Национального движения сберегающего земледелия» Людмила Орлова, губернатор Белгородской области в 1993–2020 гг., член-корреспондент РАН, руководитель Представительства РАН в Белгородской области Евгений Савченко, главный специалист ФГБНУ ФНАЦ ВИМ, заслуженный машиностроитель России Николай Сорокин, председатель сельскохозяйственного перерабатывающего кооператива «Быйанду», президент научно-производственного консорциума «Инновационные лекарственные препараты» Эрмен Суркашев.

Модераторами выступили основатель еженедельника и медиагруппы «Крестьянские ведомости» Игорь Абакумов и научный руководитель Всероссийского научно-исследовательского института экономики сельского хозяйства, академик РАН Иван Ушачёв.

Иван Ушачев говорил о том, что основная цель развития агропромышленного комплекса до 2036 года – не только наращивание производства продукции и технологическое обеспечение продовольственной безопасности, но и рост доходности, активизация инвестиционной деятельности и социально-экономической жизни села.

Для этого необходимо провести активную работу сразу по нескольким направлениям.

Первое – обеспечить технологическую независимость АПК, где средства производства во многом остаются значительно изношенными – так, доля тракторов и комбайнов старше 10 лет сейчас составляет около половины парка техники.

Второе – позаботиться о селекционной и генетической независимости отрасли, производстве кормовых добавок и ветеринарных препаратов.

Третье – обеспечить доходность товаропроизводителей, так как в прошлом году их прибыль сократилась на 13%, убытки выросли на 65%. Текущая рентабельность отрасли не позволяет вести расширенное воспроизводство, а уровень доходов зависит от динамики и соотношения цен в АПК. Наибольшая диспропорция – между ценами сельхозтоваропроизводителей и ценами торговли продуктами питания. Важно разработать комплексную систему мер по урегулированию ситуации и закрепить ее нормативно-правовым актом.

Четвертое – активизация инвестиционного развития АПК, где в настоящее время наблюдается стагнация. Индекс роста инвестиций в АПК в шесть раз меньше, чем в целом по экономике, хотя каждый рубль, вложенный в сельское хозяйство, дает от 3 до 6 рублей возврата инвестиций. Для этих целей приоритетно изменить кредитную политику – запустить специальную программу длинных кредитов на 10 лет под 3–4% годовых.

Пятое – обеспечение кадрового и научного суверенитета. Элементы цифрового земледелия применяют лишь 10–15% хозяйств. Финансирование науки в аграрной науке составляет 44 млрд рублей – необходимо удвоить данный показатель. Кроме того, необходимо ввести сельские коэффициенты зарплат бюджетников на селе, выпускникам аграрных вузов предоставлять выплаты в 2–3 млн рублей при заключении контракта на 5–7 лет.

Шестое – смена модели управления, которая сегодня фрагментарна. Необходимо создание полноценной аналитической платформы, в том числе цифрового двойника АПК, что позволит перейти к упреждающему управлению. Также необходима разработка генеральной схемы управления с уточнением функций государственного, местного и хозяйственно-экономического управления, а также порядка их взаимодействия.

В своем выступлении Аркадий Злочевский отметил, что доходы аграриев напрямую зависят от политики властей. Так, Бразилия несколько лет назад достигла 100 млрд долларов экспортной выручки и заняла второе место в мире по данному показателю после США, хотя цель всего лишь состояла в обеспечении доходов сельхозпроизводителей. К сожалению, сейчас мы ориентируемся на опыт Аргентины и вводим пошлины. Цель госпрограммы по развитию сельского хозяйства – это снабжение населения РФ доступным и качественным продовольствием, а не развитие сельского хозяйства. Руководству плевать на доходы и производственную сферу. Любой чиновник – временщик, у тех, кто принимает решения, нет ответственности. Без сохранения доходности никаких стратегических задач сегодня не решить – аграрная политика должна быть изменена полностью. Ее целью должно стать развитие сельского хозяйства и повышение доходности.

Влада Маслова отметила, что у России есть определенные успехи с начала 2000-х годов. Так, в производстве пшеницы мы вышли с 5-го на 3-е место, заняли 1-е место по ячменю, свекле, подсолнечнику, вышли на 4–5-е место в сфере животноводства. Это стало возможным благодаря прорывным решениям, принятым в нулевые. Однако любой потенциал заканчивается, и в последние годы мы развиваемся вопреки и скорее по инерции. Сегодня важно актуализировать многие направления. Сейчас рост в сфере АПК тормозят недостаточный объем машин, техническая отсталость, недоступность долгосрочного кредитования, высокая стоимость оборотного капитала. Фиксируется дефицит на рынке импортного оборудования и технологий. Дефицит бюджета привел к сокращению госпрограмм. Проблемы на рынке труда сдерживают рост производства, приводят к гонке зарплат, что влечет инфляцию издержек.

Таким образом, все факторы роста ограничены.

Кроме того, наблюдается ограниченность ресурсов для спроса и предложения финансовых ресурсов. Один из сдерживающих факторов – низкая доходность. Доля убыточных хозяйств уже достигает 22%. Также сегодня велико количество низкорентабельных предприятий – больше половины производителей не могут устойчиво развиваться и осуществлять инвестиции. В 2024 году на развитие были выделены 530 млрд рублей. В прошлом году этот показатель сократился на 10%, а потребности производителей растут. Прямые бюджетные трансферы аграриям составляют менее 20% – большая часть идет на субсидирование процентных ставок банков. Темпы роста в отрасли на 30% меньше, чем в торговле продуктами питания. Себестоимость производства пшеницы, подсолнечника, кукурузы увеличилась в два раза.

Для роста аграриям необходимо повышение производительности труда. Нужно разработать новую стратегию развития, актуализировать цели, показатели, механизмы.

Евгений Савченко заявил, что рывок, который сделали селяне в нулевые и 10-е годы, произошел на основе внедрения инноваций – но не отечественных, а импортных. Таким образом, мы заплатили иностранным товаропроизводителям. Сегодня речь идет о переходе на импортозамещение, суверенизацию инновационного процесса. Нужно законодательно сделать инновации институционализированными – любое предложение должно быть выверено, и часть инновационной ренты должна пойти на софинансирование науки. Этот проект уже есть.

Также необходимо добиться, чтобы "сухое вещество", которое мы выносим из урожая, превышало то, что туда закладывали. Также сегодня наблюдается отраслевой диспаритет – например, стоимость зерна в хлебобулочных продуктах составляет 10–12%, в советские годы этот показатель был на уровне 40%. Должны быть отраслевые цифровые платформы, необходимо открытое ценообразование от поля до прилавка. Важный макроэкономический аспект, из-за которого мы теряем огромные деньги, – это курс рубля, отметил эксперт. С начала нулевых он вырос в 3 раза, а индекс инфляции – в 10 раз. Следовательно, ровно в три раза наша конкурентоспособность снизилась по отношению к мировой. Наш экспортный потенциал должен быть на уровне 200–300 млрд долларов – надо заместить экспорт простых углеводородов (сырье) на сложные (продукты питания).

Опыт организации и переработки продукции пантового оленеводства Республики Алтай на Форуме презентовал Эрмен Суркашев. В 90-е годы марал стал двигателем экономики Алтая, экспорт пантов приносил деньги в регион и позволял сохранять маточное поголовье остальных животных. Пантовое оленеводство появилось около 200 лет назад, его в середине XVIII века организовали старообрядцы. Из 90 000 маралов по всей России 50 000 приходится на Республику Алтай, 20 000 – на Алтайский край. При этом последние десятилетия оленеводы испытывают трудности с экспортом пантов. По причине недостаточного спроса на внутреннем рынке все хозяйства на Алтае были ориентированы на сбыт продукции в Юго-Восточную Азию. Однако если в 90-е годы цена за 1 кг пантов составляла 1100 долларов, то в прошлом году она упала до 250 долларов. Таким образом, отрасль находится на пути к гибели, теряется генофонд животных, исчезают уникальные технологии консервирования. Половина пантов сегодня не продается – стоимость стала ниже рентабельности производства. В Южной Корее четыре перекупщика объединились в картель и искусственно занизили цены на продукцию.

Беда российских оленеводов – в раздробленности и излишней открытости: мы позволяем иностранным перекупщикам ездить в разные хозяйства и снижать цены. Чтобы противодействовать этому, было принято решение создать уполномоченную организацию, имеющую исключительное право на оптовую торговлю в Корее.

В текущем году они продали там продукцию по цене 500 долларов за кг – ранее цена за аналогичный вес составляла 180 долларов. По мнению эксперта, среди дальнейших шагов требуется объединение производителей в картели в виде сбытового кооператива или акционерного общества с госучастием. Далее необходимо привлечь хотя бы 50% финансирования (5–6 млн долларов) для поддержки алтайцев-оленеводов в межсезонье. Также нужно обеспечить прозрачную систему экспорта мускуса с субсидированием данной деятельности. Кроме того, отменить повышение ставок лесной аренды для оленеводческих хозяйств, а продукцию оленеводства внести в список БАДов, рекомендованных Минздравом и Минобороны.

По оценке Андрея Колесникова, сельское хозяйство сегодня столкнулось с фундаментальным структурным вызовом, который сопровождается глубокой инвестиционной паузой. Главная причина – экономика замкнулась сама на себе, генерирует прибыль внутри банковской отрасли, утратив свою главную функцию – направлять капитал на развитие реального сектора экономики.

Сельское хозяйство оказалось в структурной ловушке: для обеспечения технологического рывка и продовольственного суверенитета требуются длинные и дешевые инвестиции. Рентабельность сельского хозяйства варьируется в пределах 8–14%, в то время как цена заемных средств – от 22 до 36%. Образуется отрицательный экономический спред, и любой новый инвестиционный проект в сельском хозяйстве, финансируемый за счет рыночного кредита, запрограммирован на разрушение.

Отрицательную роль в данной ситуации играет лимит бюджетных субсидий на льготные кредиты, нарастающий с каждым годом.

В результате доля субсидируемых кредитов не превышает 30–40%, что ведет к росту кредиторской задолженности. Кроме того, эффективность субсидий полностью нивелируется немонетарной инфляцией издержек – рост цен на сельхозтехнику увеличился в 2–3 раза за последние годы, на средства защиты растений – на 18–20%, вакцин – в 2 раза, горюче-смазочных материалов – на 23–31%, удобрений – на 14–33%. Текущая модель господдержки с трудом помогает аграриям профинансировать даже посевную кампанию, не говоря о серьезных капитальных затратах.

Реализуемая кредитно-денежная политика позволяет изымать ресурсы у производственного сектора через механизмы высоких процентных ставок и не стимулирует рост инвестиций в АПК. За 2019–2024 гг. рост издержек в сельском хозяйстве превысил 2,5 трлн рублей. Чтобы закрыть возникающие кассовые разрывы, производители вынуждены брать дорогие кредиты под 22–23% годовых. В результате сельское хозяйство – донор ликвидности для банковского сектора и торговли. Требуется полномасштабная ревизия макроэкономического регулирования и распределения господдержки, что предполагает внедрение трех структурных элементов. Первое – переход к двухконтурной системе денежно-кредитной политики. ЦБ необходимо внедрить инструмент предоставления целевой ликвидности банкам для проектного финансирования в рамках продовольственного и технологического суверенитета во всех отраслях экономики под 1–2% годовых.

Жесткий контроль целевого расходования этих средств можно обеспечить технологией цифрового рубля. Отказ Минсельхоза от провальной архитектуры субсидирования банковских процентных ставок в пользу прямых инвестиций. При превышении ключевой ставкой уровня рентабельности сельского хозяйства необходимо вводить мораторий на новые льготные кредиты, заменив их прямыми субсидиями. Третий шаг – активное стимулирование рынка цифровых финансовых активов, создание альтернативного контура привлечения капитала, полностью независимого от волатильности банковской системы. На законодательном уровне это означает приравнять инвестиции физических и юридических лиц в Агро ЦФА к классическим вкладам и внедрить механизмы их агрострахования.

Механика следующая: производитель выпускает цифровой пакет, обеспеченный будущим урожаем, инвестор приобретает пакет, Минсельхоз страхует риски, а средства напрямую поступают производителю.

Дискуссию продолжила Людмила Орлова. Она заметила, что сегодня в мире наблюдается повальное уничтожение почв: эрозия, опустынивание. Из оборота выведено 250 млн гектаров, еще 100 млн гектаров – в стадии деградации. Каждый год мы теряем 1,5 млрд тонн плодородного слоя почвы, нарушаем биогеохимические циклы по азоту и фосфору. Также наша деятельность ухудшает качество воды, за счет чего вымирают животные, растения. По оценке экспертов из США, стоимость здоровой почвы составляет до 30 000 долларов за гектар. За счет выведенных из оборота земель мы уже потеряли 1,2 трлн долларов. Кроме того, сельское хозяйство потребляет 70% глобального водосбора, и за последние восемь лет эти потребности увеличились в шесть раз. На орошение идет 86% воды, которую мы используем – в водоемы сбрасывают 2520 кубометров различных стоков. Причем 50% диффузных загрязнений идут с полей, а основные загрязнители – удобрения. Из-за воды в мире уже произошло 507 конфликтов, 21 раз страны доходили до военных действий. При этом к 2050 году ⅔ людей будут жить в условиях дефицита воды, а ее потребление вырастет на 19%.

Вот почему важно эффективно использовать природные ресурсы (воду и удобрения). Один из способов – почвосберегающее земледелие, которое включает прямой посев и отсутствие обработки почвы. В данном случае мы сохраняем углерод в земле. Также нам не нужен плуг, трактор, что составляет существенную экономию. Мы получаем повышение урожайности и рентабельности до 20%.

С последним докладом выступил Николай Сорокин. Он рассказал об уникальных технологиях по обработке торфа, биогумуса, сапропеля. Сегодня подобные защищенные патентами технологические линии работают в 10 регионах, и 200 г сухих удобрений обеспечивают 2 тонны органических удобрений. Удобрения делают с добавкой необходимых микроэлементов под конкретного фермера, они имеют адресность производства. При этом сегодня у Минсельхоза нет стандарта, основополагающего документа, как сохранить плодородие почв – о выработке подобного нормативно-правового акта эксперт предложил задуматься.

В заключение Игорь Абакумов предложил выпустить и опубликовать сборник по результатам мероприятия.